1) Аттестация инструкторов-проводников
По сути, задаётся новая ось реальности активного туризма. С июля 2024 это стало обязательной рамкой для коммерческого сопровождения на сложных маршрутах; полномочия по аттестации отдали общероссийским спортфедерациям, есть расписания 2025–2026, и куча регионов живёт в режиме «успеть и переаттестоваться до 01.10.2026».
Почему тема горячая? Она меняет ответственность, рынок, допуски, и рождает новый вид генерируемых рисков — «бумажная компетентность» и «галочки вместо навыков».
2) Лавинная грамотность, как необходимая база, а не факультатив для желающих
Наболевшая тема, которая всех уже достала. Как ни странно, но в туризме сейчас, внезапно, этому стали уделять внимания больше, чем в альпинизме.
В альпинизме лавинная подготовка традиционно встроена в систему обучения (начальная подготовка, жетоны «Спасение в горах»), хотя качество этой подготовки может, мягко говоря, варьироваться.
В туризме (пешем, лыжном и горном) ситуация более неоднородна. Сейчас ей стали уделять больше внимания на фоне общего роста интереса к активному отдыху и новых законодательных инициатив. В некоторых кругах это стало обсуждаться даже громче из-за более широкого охвата аудитории и меньшей изначальной зарегулированности – в отличии от того же альпинизма.
Хотя, признаюсь, зарегулированность альпинизма всегда вызывала у меня недоумение. В отличие от многих европейских стран или США, где альпинизм часто рассматривается как личное дело и ответственность самого человека (с упором на страхование и частные школы гидов), в России сохраняется централизованный спортивный подход. Опять же, внезапно, пока мы завидуем им, многие европейские альпинисты, порой, завидуют нам, считая подход нашего государства более структурированным и понятным. Вот такая вот фигня, да.
3) Связь и «когда нажимать красную кнопку»
Здесь имеется в виду ранний вызов внешнего ресурса (спасателей) как разрыв петли событий. В российских реалиях это постоянно упирается в стыд, авось, страх позора, и миф (навязанный обществом, кстати) что «спасателей дёргать нельзя».
Впрочем, тут и заслуга государства. Государство стремится минимизировать количество происшествий и несчастных случаев, особенно тех, которые требуют дорогостоящих спасательных операций с привлечением МЧС. Регулирование из Пункта 1 рассматривается как инструмент предотвращения трагедий, но в целом вывод у многих команд исторически, так сказать, обоснованный – связываться с нашими госструктурами каждый из нас старается только совсем уж от безвыходности.
4) Регистрация маршрутов, контакты и координаты: а даёт ли это эффект?
С одной стороны, по идее, регистрация – это не про бумажку, а про уменьшение времени неопределённости. То есть с точки зрения теории всё верно. С точки зрения практики – смотреть Пункт 3. Зачастую страховка и координатор решают проблемы гораздо эффективнее. Но, сейчас это предмет дискуссий.
В целом, с моей точки зрения, наша система просто не готова к регистрации всех групп без головняка для этих самых групп. Про соло вообще молчу. Сам я половину своих соло-проектов сходил с координатором. Это весьма эффективно, но это социальный костыль и формирование своей системы отдельно от той, которая должна работать.
5) Добор группы через соцсети и вклад «командного фактора» в НС, как самый недооценённый генерируемый риск
Добор группы через Сеть – реалии современного мира. Прям уже нередко участники знакомятся друг с другом лишь в поезде, а то и вовсе на перроне вокзала перед выходом.
С одной стороны, всё выглядит вроде бы логично, и этим пользуются сторонники: уменьшается влияние жёсткости среды на группу через повышение её ресурсов и удешевления логистики. С другой стороны, умалчивается повышение генерации рисков – разборы стараются не публиковать, пред-аварийные ситуации в общественное поле не выносить. Последнее я понимаю – сожрут с потрохами.
Повышение генерации риска происходит через несовместимость, разный язык решений и разные пороги риска. Забавно, что из-за случаев отказа отдельных участников сборных групп прямо перед походом от участия, риски повышаются ещё больше. Руководитель рискует запустить петлю событий ещё до выхода на маршрут – что, в какой-то мере, уникально.
6) Качество физической подготовки
Здесь у нас две крайности. Первая – «на хера что-то делать вообще, если поход – это просто идти с рюкзаком». Вторая – «набегал объём – значит готов».
С первыми всё понятно. Со вторыми интересно. Существует фантастическая разница между просто объёмом и тренировкой восприятия, реакций, решений и паттернов под высокой нагрузкой. А потом, вот, лавины, переходы по десять-двенадцать часов, героизм на маршруте и тому подобное. Физическая подготовка воспринимается через призму исключительно выносливости, при этом игнорируется работа ЦНС и неизбежный энергодефицит.
Самое же интересное, что высокими тренировочными нагрузками считаются довольно скромные по спортивным меркам объемы. Не говоря уже о его фактическом качестве.
Но, радует, что тема физической кондиции сейчас тоже превратилась в оскомину, так как реально многих достала её категорическая недостаточность – причём как в туризме, так и в альпинизме.
7) Коммерческая инфраструктура и моральный риск
Когда рядом гид, рация, ратрак и эвакуация «вообще-то возможна», у людей искажается и уровень беспокойства, и генерация рисков: смелость растёт быстрее компетентности. Это сверх-актуально на Кавказе и в популярных районах, а также и на стыке спорта с «коммерческими пакетами». Добавляем сюда проблему из предыдущего пункта: физическая кондиция многих участников заставляет желать лучшего.
8) Культура разборов: почему мы не учимся на чужих авариях?
Тут так и хочется где-нибудь среди этих слов вставить артикул «бл.дь».
У нас есть площадки, где аварии и разборы обсуждаются, но культура часто скатывается в триггерные войны, а не в извлечение паттернов.
С моей точки зрения, это самая сложная и плохо решаемая сейчас проблема безопасности. В индустриях с высокими требованиями к безопасности есть два разных подхода: blame culture и just culture. Первый спрашивает «кто виноват?», второй — «что сломалось в системе и как сделать так, чтобы это не повторилось?», сохраняя ответственность, но не превращая каждую ошибку в охоту на ведьм. Мы, в нашей стране, живём согласно blame culture. Если вы озабочены безопасностью, почитайте про эти два подхода и попытайтесь ответить себе на вопрос: почему (бл..ть) мы пошли по этому пути? Он же тупиковый, нет? Но зато какой удобный ))
Если не найдёте ответ, я подскажу: на культурном уровне мы описываемся как народ с очень высокой «избегаемостью неопределённости». По шкале Хофстеде часто приводят значение около 95 из 100. Можно про это почитать, и это реально до хрена. В нашем случае это выливается в желание иметь методички и правила на всё на свете, вплоть до «как правильно выйти из подъезда». К сожалению, эта же самое желание не даёт нам перейти в методах решений проблем к принципу just culture. Он совместим только с blame culture и горячим желанием кого-нибудь посадить, даже просто так, на всякий случай – ибо правила есть правила. Положено сажать, значит кого-нибудь, да надо ))
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий