Паспорт восхождения

1. Класс восхождения — высотный.

2. Район восхождения — Северо-Западный Памир.

3. Маршрут восхождения на вершину пика Коммунизма (7495 м н.у.м.) по юго-западной стене.

4. Характеристика восхождения: перепад высот — 2800 м; средняя крутизна — 70°; протяжённость сложного участка (90°) — 1540 м.

   Забито крючьев: скальных — 501; ледовых — 15; шлямбурных — 32.

5. Количество ходовых часов — 121.

   Количество ночёвок — 23, из них половина сидя.

6. Команда Ростовского областного комитета по физической культуре и спорту.

7. Состав команды: Непомнящий Анатолий Владимирович МС — руководитель команды, Афанасьев Александр Николаевич — мастер спорта, Маньшин Юрий Павлович — мастер спорта, Хохлов Евгений Павлович — мастер спорта, Колышкин Валерий Алексеевич — КМС, Осипов Константин Викторович — КМС, Шалагин Александр Михайлович — КМС, Цымбал Александр Дмитриевич — КМС,

8. Тренер команды — Непомнящий Анатолий Владимирович.

9. Дата выхода на маршрут — 23 июля 1977 г.

   возвращения — 15 августа 1977 г.

   — маршрут группы Э. Мысловского 1968 г. — маршрут группы В. Онищенко 1970 г. — маршрут группы А. Кустовского 1973 г. — маршрут команды Ростовского областного комитета по физкультуре и спорту 1977 г.

I. Краткое географическое описание и спортивная характеристика объекта восхождения

Пик Коммунизма находится на пересечении хребтов Академии Наук и Петра Первого. На северо-востоке массив пика питает систему мощного ледника Бивачного — одного из притоков гигантского долинного ледника Федченко. Сюда с вершины пика спускается гребень, идущий до 7000 м на север, а ниже сворачивающий на восток.

На северо-запад от вершины массива, на высоте 5700–6000 м, вдоль хребта Петра Первого тянется Памирское плато. Это почти ровное фирновое поле обрывается на север крутыми стенами, у подножья которых зарождаются большие ледники Фортамбек и Вальтера. Вершины хребта Петра Первого, ограничивающие плато с юга, поднимаются над ним не более чем на 800 м, но их ровные стены имеют большую протяжённость — около двух километров, образуя многочисленные цирки в верховьях ледника Гармо. Один из них даёт начало леднику Беляева и находится на высоте 4500–5000 м у подножия юго-западной стены пика Коммунизма.

К юго-востоку от вершины пика на высоте около 6000 м лежит плато пика Правды, примыкающее к массиву пика Коммунизма с севера, а с запада обрывающееся к леднику Беляева. С восточного края этого плато стекают ледопады, питающие систему ледника Бивачного. С юга плато замыкается массивом пика России (см. картосхему района).

Благодаря большой абсолютной высоте и необычайному разнообразию проложенных и возможных маршрутов на вершину высотного полюса страны — пик Коммунизма (7495 м н.у.м.), а также на соседние вершины хребтов Академии Наук и Петра Первого, этот район Северо-Западного Памира становится из года в год всё более популярным среди альпинистов нашей страны и зарубежных спортсменов.

В период с 1933 г. по 1977 г. на вершину пика Коммунизма было проложено 17 маршрутов 5Б и 6Б кат. сл. Более простого пути найти не удалось.

Из этих пройденных маршрутов семь начинаются с ледника Беляева, в том числе пути, проложенные группами Э. Мысловского, В. Онищенко и А. Кустовского, относящиеся, по общему мнению, к выдающимся достижениям советского альпинизма.

Эти три маршрута 6Б кат. сл. проложены по северо-западной стене пика, которая считается альпинистами основной достопримечательностью не только Северо-Западного Памира, но и всей горной системы в целом.

Особенность стены заключается в том, что здесь:

• технические трудности прохождения сочетаются с наибольшей из известных в стране высотой расположения;
• присутствует камнеопасность в нижней части.

Общий вид стены (полупрофиль) показан на фото 1, где нанесены вышеуказанные маршруты:

• группы Э. Мысловского — жёлтыми штрихами;
• В. Онищенко — синими штрихами;
• А. Кустовского — зелёными штрихами.

Эти маршруты, совершённые соответственно в 1968, 1970 и 1973 годах, наглядно иллюстрируют процесс освоения стены и показывают этапы приближения к решению основной задачи — восхождению по центральной части более чем километрового отвеса, метко названного альпинистами «пузом» за овальную форму этой части стены и некоторую выпуклость.

На фото 1 из-за перспективных искажений, вызванных низким расположением точки съёмки, нижняя часть стены до основания отвеса кажется по перепаду высот больше верхней. В действительности стена может быть охарактеризована следующими цифрами: уровень подножия — 4700 м; перепад высот нижней части — 1200 м (до высоты 5900 м); перепад высот отвесной части — 1250 м (до высоты 7150 м); перепад высот предвершинного склона — 345 м; средняя крутизна нижней части стены — 50–55° (см. фото 2); средняя крутизна верхней части — 90°; средняя крутизна предвершинного склона — 35–45°. Слева отвесная часть стены ограничивается большими заснеженными поверхностями склона Большого барьера, справа — снежными склонами и разрушенными гребнями, точнее контрфорсами, расчленяющими большую часть северо-западной экспозиции пика.

Составляющие стену породы — самые разнообразные. Нижняя часть стены состоит из рыхлых пород сланцевого характера и потому сильно разрушена. Нижняя часть отвеса, имеющая крутизну, несколько превышающую 90°, сложена в основном монолитными породами, но на отдельных участках просекается слоями сланцевых пород и широким кварцевым поясом. Верхнюю часть отвеса невозможно подразделить по структуре на отдельные участки заметной величины из-за исключительной неоднородности слагаемых пород.

Нижняя часть стены, в той части, где проложен маршрут команды Ростовского областного спорткомитета (красная штриховая линия на фото 1), представляет собой комбинацию скальных и снежно-ледовых поверхностей, гребешков и кулуаров в целом 5-й категории трудности. Прохождение осложняется камнеопасностью. Безопасных мест для организации биваков лёжа в палатке практически нет. Отличным местом для бивака является край большого выступа на контрфорсе, находящемся между двумя кулуарами (место штурмового лагеря) на высоте около 5000 м. Однако это место находится в ста метрах в стороне от маршрута восхождения. Места для безопасных сидячих биваков есть.

www.alpfederation.ru ↗

Отвесная часть северо-западной стены имеет весьма разнообразный рельеф, начиная от бескомпромиссных монолитных стен и заканчивая всевозможными полками, карнизами, внутренними углами, каминами и другими элементами скального рельефа. Спортсмен любой высокой квалификации найдёт здесь широкий простор для творчества.

Здесь наблюдаются редкие камнепады, которые из-за большой крутизны стены мало опасны. На участках, имеющих большие выступы, необходимо опасаться рикошетов.

2. Условия восхождения в районе

2.1. Исследованность района

Район ледника Беляева относится к числу хорошо изученных альпинистами. Достаточно сказать, что только в сезоне 1977 года здесь работали экспедиции Москвы, САВО, Грузии, Свердловска, Ростова и две группы туристов. Тем не менее большинство окружающих ледник Беляева стен ещё ждут своих первопроходцев, так как до настоящего времени большинство экспедиций, работающих в рамках чемпионата СССР, обращали внимание в основном на наиболее трудные стены пика Коммунизма и России.

2.2. Особенности рельефа

Маршруты в рассматриваемом районе преимущественно комбинированные. Скальные стены, как правило, разрушены, и поэтому камнепады здесь — обычное явление. Благодаря значительному оледенению и большой крутизне маршрутов практически ежедневно можно наблюдать лавины и ледопады.

Ледник Беляева наиболее опасен для прохождения из-за большого количества скрытых под снегом трещин.

В общем, основной достопримечательностью района является исключительное разнообразие горного рельефа. Здесь можно выбрать чисто ледовый, снежный, скальный или комбинированный маршрут.

2.3. Условия погоды

Климат Памира более сухой, чем в других горных районах страны, благодаря чему здесь наблюдается как таяние снегов, так и непосредственное испарение снега в солнечную погоду, когда уровень солнечной радиации достигает величины 1,82 кал./(см²·мин).

В районе ледника Беляева в сезоне 1977 года наблюдалось частое чередование солнечных дней с непогодой, обусловленной холодными вторжениями, несущими большое количество влаги.

Южная стена пика Коммунизма имеет свой микроклимат. Являясь барьером для господствующих ветров с Памирского плато, несущих влагу, стена часто бывает закрыта облаками даже тогда, когда в районе хорошая погода. В это время на стене наблюдаются обильные снегопады, вызывающие большое количество пылевых лавин и сопровождающиеся резким понижением температуры окружающей среды. За два месяца пребывания экспедиции Ростовского спорткомитета на леднике Беляева не было ни одного длительного периода устойчивой погоды на стене. Обычно стену можно было наблюдать дня три, затем она скрывалась в облаках и через несколько дней появлялась, припудренная свежим снегом. За пару дней снег слетал со стены и потом всё повторялось сначала.

2.4. Отдалённость от населённых пунктов

Обычно большинство экспедиций организуют свои базовые лагеря в Берёзовой роще, недалеко от языка ледника Гармо. Существует два основных пути к этому месту: через Тавиль-Дару по ущельям рек Обихингоу и Гармо, и из Джиргаталя — вертолётами. На картосхеме 2 показан маршрут движения участников и грузов Ростовской экспедиции. Этот путь является наиболее удобным и быстрым при наличии вертолётного обеспечения. Ближайшим к Берёзовой роще селением является Пашимгарм. Однако несмотря на малое расстояние (40–50 км), путь от этого селения к Берёзовой роще занимает 2–3 дня из-за частого отсутствия мостов через Киргизоб и другие встречные потоки.

3. Разведывательные выходы

После организации базового лагеря на высоте около 4500 м участники команды совершили два разведывательных выхода под стену для определения будущего лагеря наблюдения и места для штурмового лагеря. После совершения ряда акклиматизационных восхождений 10 июля был организован лагерь наблюдения (см. картосхему 1), где до 19 июля постоянно находилось не менее четырёх участников команды, обеспечивающих:

• постоянное наблюдение за стеной,
• выяснение путей и графиков камнепадов,
• окончательное определение маршрута прохождения нижней части.

4. Организация и тактический план восхождения

На основании изучения отчётов о высотных восхождениях и консультаций с руководителями и участниками предыдущих экспедиций на ледник Беляева было установлено следующее:

1. Переход с ледника Гармо на ледник Беляева и подход к стене возможен в любое время спортивного сезона.
2. Для чёткого взаимодействия со спасотрядом базовый лагерь должен быть расположен по возможности выше.
3. Состояние отвесной части стены из-за большой крутизны в течение сезона практически не изменяется.
4. Камнеопасность нижней части стены снижается во время непогоды или непосредственно после неё, в период облачности и заснеженности маршрута. При этом, как следствие, прохождение усложняется.
5. Пройденные ранее маршруты требовали для прохождения не менее 15 дней.
6. Движение по нижней части маршрута возможно только до появления на стене солнечных лучей.
7. Из-за сильного мороза на стене (её отвесной части) выше 6000 м эффективная работа на маршруте возможна только после 12:00.
8. Основные причины неудачных попыток восхождения — нарушение графика движения по опасным участкам; недостатки в экипировке и снаряжении; недооценивание второстепенных моментов организации и проведения восхождения; и, как следствие, — травмы, заболевания и моральная неподготовленность. Большой фотографический материал, запечатлённый командой, позволил сделать необходимое для организации экспедиции заключение о характере рельефа юго-западной стены без проведения разведывательной экспедиции.

Поскольку больше половины участников команды не имели опыта восхождений на семитысячники, было решено провести длительный процесс акклиматизации. При этом существовало мнение, что такая акклиматизация утомит участников и сорвёт основное восхождение. Р. Параго в своей книге «Макалу, западное ребро» дал исчерпывающий ответ на этот вопрос — покорители Макалу, двигаясь вверх и вниз по западному ребру, практически совершили 4 восхождения на семитысячники, проведя без спуска вниз на высоте более 6000 м н.у.м. около 50 дней. Это же является ответом на мнение некоторых специалистов о том, что после 20 дней нашего пребывания на стене у нас должны были появиться необратимые психические сдвиги. При справедливости этого утверждения путь на восьмитысячники для человека был бы закрыт.

Учитывая всё вышеизложенное, оргкомитет экспедиции занялся подготовкой, главными задачами которой были — изготовление нового пухового снаряжения, позволяющего работать на высоте при экстремальных температурах до –40 °, приобретение высококачественной высокогорной обуви, изготовление высококачественных продуктов питания для штурмовой группы и вспомогательного состава, подготовка аптеки для штурмовой группы, организация удобного базового лагеря и множество других. В конце мая 1977 г. основная подготовка была закончена силами многих предприятий Ростовской области и благодаря огромному желанию членов команды провести экспедицию на высоком уровне.

После прибытия экспедиции на ледник Беляева, организации базового лагеря и совершения акклиматизационных восхождений был разработан следующий тактический план восхождения:

1. Восхождение решено было начинать не из лагеря наблюдения, а из специально организованного штурмового лагеря, расположенного на 300 м выше, на большом выступе (см. фото 1 и 2). К штурмовому лагерю путь прост, но опасен. Движение по этому пути всей группой с тяжёлыми рюкзаками резко увеличило бы вероятность травмы. Работу по организации штурмового лагеря решено было проводить попутно с наблюдением, силами одной или двух связок с лёгкими рюкзаками, обеспечивающими хорошую подвижность.
2. На нижней части маршрута запланировали движение двумя четвёрками с разрывом в один день для обеспечения возможности дневного перехода от одного безопасного места для бивака до другого и для общей безопасности движения по разрушенным скалам.
3. Задачей первой четвёрки на нижней части маршрута было скорейшее прохождение маршрута до «самолёта» — характерного снежно-ледового склона, расположенного на высоте 5800–5900 м, и навешивание на камнеопасных местах маршрута перил для ускорения их прохождения при транспортировке грузов из штурмового лагеря, что входило в задачу второй четвёрки.
4. Зная, что прохождение этого маршрута потребует от участников очень больших усилий, было решено пройти половину нижней нависающей части «пуза», не снимая бивака с «птицы» — крутого снежно-ледового склона, расположенного на 100–150 м выше «самолёта». При этом свободные от работы участники должны были закончить переброску грузов из штурмового лагеря на «самолёт» и далее на «птицу».
5. После снятия бивака с «птицы» намечалось одновременное движение всей группы вверх, для чего каждый (кроме первой двойки) должен был двигаться по отвесу со своим рюкзаком, используя метод «йосемитэ» (см. «Описание прохождения маршрута»), а избыточный груз транспортировался обычным методом в специальных мешках обтекаемой формы.
6. Учитывая опыт групп, проложивших маршруты в стороне от «пуза», на прохождение маршрута было запланировано 18 дней ходовых и неделя на непогоду. Из этого расчёта было взято 97 кг продуктов, 12 л бензина и 8 баллончиков газа для впереди идущих.
7. Запланированные 18 дней на прохождение маршрута были распределены следующим образом: 3 дня на прохождение первой четвёркой нижней части маршрута и 15 дней на прохождение отвесной части, исходя из средней скорости 100 м в день. Конечно, мы знали, что на нависающей части маршрута мы не сможем развить такой скорости, но надеялись наверстать упущенное время после её прохождения. Восхождение было проведено в полном соответствии с указанным тактическим планом.

4.2. Снаряжение штурмовой группы

В этом разделе мы лишь кратко остановимся на некоторых особенностях восхождения, не получивших отражения в таблице основных характеристик маршрута.

23 июля первая четвёрка в составе А. Непомнящий, А. Цымбал, Е. Хохлов и К. Осипов в 4:00 утра вышла из базового лагеря и с лёгкими рюкзаками через час дошла до лагеря наблюдения. Небольшой отдых и далее подъём вверх к штурмовому лагерю. Идём не растягиваясь, так как скальный склон, начинающийся после бергшрунда, сильно разрушен и верёвка может сбросить камень на нижних. Собственно, если бы не быстро увеличивающееся расстояние до подножия горы, здесь лучше было бы идти без связок, но, как говорят, страховка нужна там, где есть куда падать.

Через 2 ч 30 мин мы приходим в штурмовой лагерь. Отличное место для бивака, но мы начинаем нагружать наши рюкзаки.

Общий начальный вес снаряжения и питания команды составлял около 360 кг. Из этого количества приблизительно 70 кг составляла экипировка команды, т.е. обувь, одежда и прочие предметы, которые каждый участник команды сразу надел на себя или обул. Чтобы меньше нести, мы уже от штурмового лагеря шли на двойной верёвке, уменьшив тем самым вес груза ещё на 25–30 кг. Но всё-таки оставалось ещё 260 кг, или по 32–33 кг на каждого. Двигаться с такими рюкзаками на нижней части маршрута было очень рискованно — с таким грузом за плечами при необходимости не прыгнешь в сторону и не пойдёшь быстрым темпом, поэтому вторая четвёрка должна была пройти этот путь дважды.

Мы же взяли запас продуктов на неделю, специальное снаряжение и почти всю отечественную верёвку для перил. Рюкзаки оказались более чем внушительные, но основной груз — верёвки — быстро «таял» по мере нашего продвижения вверх, и с каждой пройденной верёвкой мы постепенно ускоряли наше движение. В этот день мы набрали около 1 км высоты (считая от базового лагеря), но самочувствие у всех было хорошее. В 11:00 мы остановились под карнизом у начала косой полки, когда первые лучи солнца осветили стену.

Дальше был несложный путь, но отдельные камни уже начали падать со стены, и мы решили попытаться сделать бивак на этом месте. Слой льда оказался неглубоким и вырубленная полочка была мала даже для сидячего бивака.

Е. Хохлов находит выход:

• ниже полочки растягивается гамак.
• Набиваем его льдом и снегом.
• К вечеру всё смерзается и получается широкая полка для сидячего бивака.

Утро 24 июля 1977 г. обещает нам непогоду. Долго раздумываем — снять или не снять бивак? Успеем ли дойти до «самолёта»?

Решение простое:

• палатка-высотка остаётся,
• а мы уходим наверх с облегчённой палаткой из каландрированного капрона.

Участок R6 — наклонная полка (см. панораму маршрута и профильную схему) сам по себе не крутой, но располагается на крутой стене, что и отражено на профильной схеме маршрута, совмещённой с панорамой.

С участка R7 начинаются наши трудности. Из-за натечного льда приходится лазать по скалам в кошках. Очень ускоряют движение наши ледорубы типа «Нанга Парбат» и специальные ледовые молотки. К полудню нас настигает непогода. Подойдя к участку R12 — последнему препятствию перед «самолётом», мы спускаемся вниз, надеясь, что завтра снегопад закончится. Завидуем второй четвёрке. Ребята шли из базы с остатками груза и поэтому ночуют в штурмовом лагере в отлично установленной палатке.

Утром никаких надежд на погоду. Ждём до полудня. Подходит вторая четвёрка, и нам нужно освобождать место бивака. Решаем попробовать пройти последние 70 м до «самолёта» в условиях снегопада.

С лёгкими рюкзаками быстро подходим по перилам под основание участка R12. Здесь забираем свой груз, а первая двойка начинает проходить стену. Выручает рельеф. Половина участка — камин, залитый льдом. Опять помогают кошки и молоток. Мы выходим на «самолёт» и видим в разрыве облаков группу москвичей. Они занимаются биваком несколько ниже нас — на скальном треугольнике, где была одна из ночёвок группы А. Кустовского.

Наши опасения подтверждаются. Плоскость «самолёта» слишком крута, а под тонким слоем снега и льда начинаются скалы. Удаётся вырубить два крохотных уступа, на которых может разместиться четвёрка — по два человека. Подвешиваем на крючья палатки и приступаем к борьбе со снегом, который насыпается в пространство между палаткой и стеной и вытесняет нас с уступов. Ночь проходит почти без сна.

26 июля. Пурга и мороз заставляют нас сидеть в палатках. Во избежание обморожений решаем не рисковать, а переждать непогоду. Нашли способ борьбы со снегом, приморозив палатки к стене. Теперь он скользит по скату палатки, и можно отдохнуть.

27 июля. С самого утра неожиданно ясно и, быстро пройдя по «самолёту», мы начинаем пробиваться к «птице». На это уходит почти 6 ч. Всего 90 м, но участок очень крут, разрушен и обледенелый, и мы довольны этим днём. Наше место на «самолёте» занимает вторая четвёрка.

Следующие три дня — опять бездействие. На третий день непогоды настроение начинает портиться, но к вечеру появляются разрывы в облаках, а с ними и надежды на лучшее.

Следующие четыре дня группа работает вместе, обрабатывая нависающую часть стены. Работающие впереди четвёрки каждый день меняются, остальные заканчивают транспортировку грузов на «птицу». В это же время вторая связка в первой четвёрке транспортирует грузы с «птицы» наверх.

В конце этой работы нас начали донимать камнепады. Искусственность их происхождения мы поняли тогда, когда А. Цымбал, работая впереди, едва увернулся от свалившейся на него сверху связки крючьев и карабинов. Пояс с карнизами был пройден, и опасность травмы от камней возрастала. Движение затормозилось.

Пришедшее по связи сообщение о том, что москвичи ушли со своего маршрута и находятся над нами, было крайне неожиданным. Не хотелось верить, что ради «спортивного интереса» можно бросать друг другу на голову камни; ведь всем было ясно, что двигаться по этой, часто очень разрушенной, стене, не вызывая камнепадов, просто невозможно.

Было решено прекратить дальнейшую обработку и, будучи под прикрытием карнизов, перенести бивак с «птицы» до конца обработанного участка. Этому посвятили 4 августа.

К концу дня началась непогода. Выйдя на конец обработанного участка, мы опять попали под обстрел и, укрывшись кто где мог, ждали затишья. Вечером мы вынуждены были заняться биваком. В результате двое получили сильные ушибы от камней. В 20:30 все услышали шум, характерный для крупного падающего тела, а через мгновение всем стало ясно — погиб человек. В эти минуты и часы всем хотелось одного — прокрутить время назад и сделать всё по-другому, но сделать можно было только одно — идти, вверх или вниз.

На следующее утро спокойный голос начальника спаса экспедиции Федорова вернул нас к действительности. Восхождение было продолжено. Продолжающаяся непогода и сложности рельефа требовали максимума внимания. К тому же, необходимо было срочно найти удобное место для бивака и хорошо поспать хотя бы одну ночь. 6 августа первая четвёрка дошла до такого места, но сделать удобную площадку не успела. 7 августа мы не рискнули уйти с этого места и, обработав часть участка R23, прекрасно выспались в двух палатках на снежном наддуве, несколько в стороне от маршрута.

8 августа мы подошли к концу участка R23 — наклонной полке, сложенной плитами.

Перед нами опять была стена в полном смысле этого слова, но уже совсем не похожая на нижнюю часть. Из базового лагеря казалось, что эта часть стены много проще низа из-за большого количества больших и малых заснеженных полок. При близком знакомстве полки оказались не полками, а крутыми участками скал под карнизами и карнизиками, залепленными снегом — явление, знакомое нам ещё по пику Энгельса. Были, конечно, и полки, и выступы, на которых можно было отдышаться, но по-настоящему стоять на ногах мы смогли только на «крыше».

Прохождение верхней части отвеса обошлось без каких-либо неожиданностей и приключений. Основная трудность заключалась в работе на отвесе в условиях:

• крайне низкой температуры воздуха,
• сильного ветра,
• недостатка кислорода.

Процедура выхода на маршрут занимала обычно около 2 ч. Из них:

• 1 ч — одевание, обувание и укладка рюкзака,
• 15–20 мин — завтрак,
• около 40 мин — приведение в чувство рук и ног после выхода из палатки.

Как только человек выходил из палатки, он сразу попадал во власть холода и ветра. Чтобы двигаться, нужно было снять хотя бы одну пару рукавиц, после чего руки моментально отмерзали. Восстановить кровообращение и разогреть руки можно было только после усиленной гимнастики (маховые движения, растирание, хлопки и т.д.). Наконец руки были готовы к работе, но за это время из-за стоянки на месте, часто в очень неудобном положении, начинали отмерзать ноги, несмотря на двойные ботинки и 2–3 пары носков. Приходилось всё повторять сначала, но уже для ног.

Получалась вынужденная утренняя гимнастика, точнее полуденная, после которой вместе с приходом тепла исчезала вялость и появлялось желание идти вперёд. Как правило, на первых же метрах забывалось всё — и холод, и ветер, и снег, оставалось только одно — не останавливаясь ни на секунду дойти до места забивки следующего крюка, закрепиться и, сидя в беседке, привести в порядок дыхание и онемевшие руки. Затем — точный расчёт следующего отрезка и опять рывок…

На этой части маршрута доводилось и ошибаться. Подводили все те же ложные полки, которые снизу казались панацеей. После выхода на такую полку вдруг оказывалось, что удержаться на ней можно только непрерывно двигаясь. Вот тут и использовались резервы человеческих сил, о которых говорят как о белом пятне человеческой психики и воли.

Последние семь дней, проведённые на маршруте, не избаловали нас хорошей погодой. Две трети из этого времени пришлось двигаться в условиях тумана или снегопада. Положение осложнилось, когда мы поднялись выше Большого барьера. Все ветры с Памирского плато были в нашем распоряжении до самой вершины и даже на первых этапах спуска. Из 3,5 дней спуска 1,5 дня также бушевала непогода, но здесь мы уже шли пешком, и сильные снегопады и туман не могли омрачить радость победы.

Примечание: Чтобы не загромождать отчёт излишними повторениями, авторы отчёта сделали этот раздел весьма кратким, учитывая, что в протоколе разбора восхождения и таблице основных характеристик маршрута все основные моменты восхождения нашли своё отражение. Характер рельефа показан на ниже приведённой панораме маршрута и нескольких фотографиях характерных участков.

ТАБЛИЦА ОСНОВНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК МАРШРУТА ВОСХОЖДЕНИЯ Пик Коммунизма по юго-западной стене. Высота вершины — 7495 м н.у.м. Перепад высот маршрута 2800 м, в том числе перепад высот стенной части маршрута, имевшей среднюю крутизну около 90°, — 1250 м, начиная с высоты 5900 м до высоты 7150 м. Протяжённость маршрута — около 4200 м (от штурмового лагеря и около 4800 м от подножья горы). Протяжённость участков на стенной части маршрута — 1540 м. Забито крючьев: скальных — 501 (из них 1/3 закладных элементов); шлямбурных — 32; ледовых — 15. Количество дней на маршруте — 23,5, из них ходовых дней — 18. Количество ходовых часов — 121.

Протокол

разбора восхождения команды Ростовского областного комитета по физической культуре и спорту на пик Коммунизма по юго-западной стене, совершённого в рамках чемпионата СССР по альпинизму 1977 г.

Присутствовали: судья чемпионата — Снесарев А.А.; руководитель команды — Непомнящий А.В.; члены команды: Маньшин Ю.П., Хохлов Е.П., Афанасьев А.Н., Шалагин А.М., Цымбал А.Д., Осипов К.В., Колышкин В.А.

СНЕСАРЕВ А.А. — Расскажите об организации и проведении восхождения.

Непомнящий А.В. — В последнее время все участники команды, занимаясь в своих секциях, уделяли много времени изучению и освоению современных достижений советских и зарубежных альпинистов в области техники преодоления горного рельефа и быстрой организации надёжной страховки. Восхождения 1976 года показали, что сборная команда альпинистов Дона в состоянии совершить восхождение проблемного характера, поскольку всё новое снаряжение было опробовано и участники команды научились им свободно владеть.

Не представляя собой исключения, мы уже давно следили за попытками многих команд решить основную проблему — пройти её или, точнее, юго-западную стену пика Коммунизма по центральной части более чем километрового отвеса, выводящего почти на самую вершину горы.

Хотя не все члены команды имели опыт высотных восхождений, мы заявили этот маршрут, опираясь на те знания, которые были накоплены альпинистами-высотниками. На случай неприспособленности к высоте в качестве второго объекта был выбран пик России, западная стена, так как опыт восхождений на шеститысячники имелся у всех, кроме Цымбала.

Подготовка к восхождению заняла около года и была успешно завершена в мае 1977 г. благодаря разносторонней помощи промышленных предприятий области. Так, в Каменске-Шахтинском на швейном комбинате и перопуховой фабрике было изготовлено первоклассное пуховое снаряжение на основе каландрированного капрона. Ростовское объединение «Мясопром» обеспечило экспедицию высококачественными мясными продуктами в виде консервов и копчёностей, фабрика «Смычка» изготовила сублимированные продукты широкого ассортимента, а на заводах Таганрога было сделано всё специальное снаряжение, необходимое для прохождения стенных маршрутов 6Б кат. сл.

Желая выделить больше времени для высотной акклиматизации, мы начали заброску грузов на ледник Беляева сравнительно рано — 20 июня. Благодаря использованию пластмассовых бочек с герметичными крышками нам удалось практически без потерь выбросить все грузы на место будущего базового лагеря на высоте около 4500 м. Участники из Берёзовой рощи, куда они были доставлены вертолётом, вышли на ледник Гармо и после промежуточной ночёвки в «Сурковом лагере» достигли базы без каких-либо трудностей. 24 июня организация базы на месте «Грузинского лагеря» была закончена.

Несколько дней было затрачено на разведывательные выходы под стену, после чего участники команды спустились в «Сурковый лагерь» для сопровождения заболевшего Наумова и краткого отдыха. По возвращению в базовый лагерь все члены экспедиции и команды совершили акклиматизационное восхождение на пик Ольги. Такая плавная акклиматизация с последующим выходом на плато пика Правды избавила всех участников от каких-либо проявлений горной болезни.

4 июля экспедиция в полном составе (за исключением врача и Наумова) вышла под стену и затем поднялась по северо-западному гребню пика России на плато Правды с двумя промежуточными ночёвками. 6 и 7 июля были совершены восхождения на вершины пиков Правды и России. Последующий медосмотр участников в базовом лагере показал, что трое участников несколько отстают от остальных. Для них был организован дополнительный выход на плато пика Правды, после чего врач разрешил всем выход на спортивные восхождения.

В то время как спасотряд экспедиции (вспомогательная группа) вышел на спортивное восхождение по центральному контрфорсу пика Правды, участники команды занялись детальным изучением режима камнепадов на стене и уточнением выбранного ранее маршрута.

Мы выяснили, что движение по менее сложной первой половине маршрута возможно в солнечную погоду до 11:00, в пасмурную — до 13:00, и во время снегопада в верхней части стены внизу можно работать практически до трёх часов дня. Наиболее опасным местом оказался выход на маршрут, поэтому было решено организовать штурмовой лагерь не на леднике Беляева, а на сильно выдающемся выступе у основания стены, который хорошо виден на этих фотографиях (показывает фото). Путь к штурмовому лагерю совершенно прост, не выше 1-й кат. сл., но двигались мы по нему с лёгкими рюкзаками, чтобы иметь хорошую подвижность на случай неожиданного камнепада. Так, не торопясь, мы организовали штурмовой лагерь, выходя на выступ малыми группами (не более двух связок в один день), чтобы не создавать большую мишень для неожиданных камнепадов. Эта работа проводилась одновременно с дальнейшим наблюдением за стеной. 20 июля мы ушли из лагеря наблюдения в базовый на отдых.

СНЕСАРЕВ А.А. — Что находилось в штурмовом лагере после его организации?

Непомнящий А.В. — Там уже было: более 80 кг стенных продуктов (т.е. почти всё стенное питание), 250 м чешской и австрийской верёвки для работы в связках, 800 м отечественной верёвки для перил на нижней части маршрута, две палатки-высотки, одна очень лёгкая палатка из каландрированного капрона (800 г) и всё специальное снаряжение.

Большое количество отечественной верёвки было взято нами из соображений безопасности. Дело в том, что нижняя часть маршрута является наиболее камнеопасной, поэтому на опасных участках мы решили организовать перила для ускорения продвижения, поскольку от штурмового лагеря до высоты 6000 м каждый участник проходил минимум дважды для переброски всех грузов. Перила также использовались на всех нависающих участках маршрута.

23 июля первая четвёрка вышла в 4:00 из базового лагеря, налегке дошла за 3,5 ч до штурмового лагеря и, взяв часть груза, вышла на маршрут.

СНЕСАРЕВ А.А. — Согласно сведениям, переданным представителями Московской команды, вы вышли на маршрут 22 июля.

Непомнящий А.В. — Эти сведения неверные. 22 июля мы все были в базовом лагере. В этот день я занимался отладкой связи с Берёзовой рощей. Что касается представителей Московской команды, то дату выхода нашей группы они узнали от меня, поскольку сами вышли на маршрут 21 июля, т.е. не были в базе в этот период. Когда 25 июля наша первая четвёрка подходила к снежно-ледовому склону, названному «самолётом», мы (Шалагин А.М., Хохлов Е.П., Непомнящий А.В., Осипов К.В. и Цымбал А.Д.) увидели москвичей несколько ниже нас по высоте, на одной из ночёвок Кустовского, на скальном треугольнике. Хотя нас разделяло около двухсот метров, мы услышали крики и разобрали вопрос: «Когда вышли?» Мы ответили: «Двадцать третьего». Это было во время небольшого просвета в сильном снегопаде, когда, просидев всё рабочее время в палатке, мы всё же решили попробовать пройти последние 70 м до «самолёта», и эта попытка удалась.

24 июля вторая четвёрка из базового лагеря вышла в штурмовой. В задачу Маньшина Ю.П., Колышкина В.А., Афанасьева А.Н. и Шалагина А.М. входила переброска грузов из штурмового лагеря на «самолёт», в то время как первая четвёрка должна была пройти путь до «птицы». Однако из-за непогоды обе четвёрки 25 и 26 июля вынуждены были «отдыхать», и вторая четвёрка вышла на маршрут только 27 июля. В этот день первая четвёрка достигла «птицы».

Разделение команды на две четвёрки было продиктовано условиями безопасного прохождения нижней части маршрута и отсутствием на большом отрезке пути безопасных мест для биваков. Восьмёрка в любом случае «растягивается» не менее чем на 80 м. Это минимально возможное расстояние между первым и последним при одновременном движении связок. В то же время передвижение по такому рельефу вызывает падение камней от верёвки, так как первый не может «чистить» маршрут при движении нижних связок. Зная, что от одного безопасного бивака до другого восьмёрке за один рабочий день не пройти, мы решили идти первую половину пути двумя подгруппами. Практика показала правильность этого решения.

Весь маршрут можно условно разбить на пять частей: 1-я — от штурмового лагеря до «самолёта»; 2-я — от «самолёта» до наклонной полки в центре стены (это самый сложный и крутой участок маршрута); 3-я — наклонная полка, сложенная плитами, залитыми льдом; 4-я — от конца наклонной полки до начала «крыши» (по сложности мало уступающая второй); 5-я — «крыша».

Вторая и четвёртая части, имея общую протяжённость около километра и среднюю крутизну около 90° (что видно из профильного снимка стены), представляют собой основную проблему маршрута, так как они начинаются на высоте около 6000 м и заканчиваются на высоте 7100 м, не уступая при этом по сложности наиболее интересным стенам Кавказа.

Второй участок мы начали проходить 27 июля. Это был неожиданно ясный день после непогоды, но уже на следующий день пурга и мороз вынудили нас прекратить движение ещё на три дня. Первая четвёрка «зимовала» на «птице», вторая — на «самолёте» (показывает на фото). 31 июля мы продолжили прохождение второй части.

СНЕСАРЕВ А.А. — Когда вы прошли кварцевый пояс?

Непомнящий А.В. — Кварцевый пояс был пройден 5 августа. Погода нас по-прежнему не баловала. Редкие дни обходились без снегопада. Причём базовый лагерь часто был залит солнцем, когда на нас методически сыпался снег из облака, висящего на стене. Во время наблюдения за стеной мы видели такие облака. Они зависали на высоте от 6200 до 7000 м, иногда даже в те дни, когда во всём районе больше не видно было ни одного облачка. Но в такие дни, как правило, не было сильного ветра и было не так холодно, как во время общей непогоды в районе.

После кварцевого пояса и следующего за ним интересного лазания по стене с внутренним углом мы вышли на полку, образованную залитыми льдом большими плитами с отвесным камином в нижней части. Снизу эта полка кажется некрутой и идущей от громадного выступа на стене до самой крыши. В действительности крутизна её порядка 60° (что видно на фото), а заканчивается она очень скоро отвесным участком. Иллюзию продолжения полки создают многочисленные крутые выступы, покрытые ледово-фирновым слоем. Организация страховки на этом участке стены проблематична из-за рыхлых пород, поэтому после окончания полки мы пошли прямо вверх, где, несмотря на отвес, смогли обойтись только несколькими искусственными точками опоры, благодаря разнообразному скальному рельефу этой части.

13 августа мы подошли к выходу на «крышу». На следующий день погода испортилась основательно, и мы решили не снимать бивак, так как не знали, в каком состоянии находится выход на «крышу».

Двойка Шалагин — Непомнящий вышла на обработку последних десятков метров отвеса и через 5 ч, пройдя перегиб, имела возможность оценить трудность дальнейшего пути. Впереди был склон черепичной структуры, запорошённый снегом. Через 80 м стало ясно, что дальнейшее навешивание перил нецелесообразно. Впереди был простой путь к вершине. Двойка спустилась на бивак.

На следующий день выход был намечен на 8:00 утра, но начавшаяся непогода и сильный мороз заставили нас ожидать полудня, когда мороз обычно спадал. В 11:00 мы сняли бивак и в 16:00 были на вершине. К этому времени снегопад усилился настолько, что видимость сократилась до 20 м, а ветер буквально валил с ног. Радиосвязь и написание записки — и сразу спуск до высоты 7200 м. Здесь заночевали в удобной мульде, ибо идти дальше при отсутствии видимости было опасно. Утром опять непогода. За день спустились до 6500 м, встретив по пути группу свердловчан, поднимавшихся к вершине. 17 августа с утра — великолепная погода. Спустились на плато пика Правды, а 18 августа были в базовом лагере, спустившись вместе со свердловчанами группы Ефимова.

19 августа вместе с альпинистами САВО занимались транспортировкой тел двух погибших в 1976 году туристов. В этот же день вертолётом перебазировались в Берёзовую рощу.

СНЕСАРЕВ А.А. — Вы пробыли на стене 23 дня. Чем обусловлен этот срок?

Непомнящий А.В. — При планировании восхождения мы учитывали, что первое восхождение по этой стене заняло около 18 дней. Мы считали, что этот срок приемлем и для нас, так как протяжённость нашего маршрута — свыше 4 км, из них 1500 м практически по отвесу. К этим 18 дням мы прибавили неделю на непогоду и из этого расчёта взяли продукты, газ и бензин. Эти расчёты почти совпали с практикой. У нас получилось 17 ходовых дней или 18 с днём выхода на вершину.

Дополнительно к этому мы потеряли 5 дней из-за непогоды, о которых я уже говорил, считая, что лучше переждать непогоду, чем иметь обморожения на первых этапах маршрута. Нужно также учесть, что наш рабочий день был короче обычного, так как юго-западная стена начинает освещаться солнцем с 12:00, и в это время даже в туманную погоду и снегопад становилось менее холодно. Выходить на маршрут раньше было просто нецелесообразно, ибо при таких попытках (они у нас были в первые дни) руки примерзали к крючьям при первом соприкосновении и буквально через минуту начинали отмерзать. То же было и с ногами, несмотря на высокие двойные вибрамы. Поэтому мы могли работать около 6 ч в неустойчивую погоду и до 8 ч в хорошую.

Кроме того, мы потеряли ещё один рабочий день, если не больше, из-за того, что команда Московского горспорткомитета сошла со своего маршрута.

СНЕСАРЕВ А.А. — Расскажите подробнее о вашем взаимодействии.

Непомнящий А.В. — Москвичи пришли в «грузинский лагерь» в то время, как мы совершали акклиматизационный выход. Вернувшись в базу, мы узнали, что основная команда уже обрабатывает стену. Через несколько дней они спустились и, памятуя наше указание договориться о сроках и маршрутах, мы встретились с Е. Пелиховым. Я показал ему наш планируемый путь, он — свой (показывает оба пути на фото). Поскольку маршруты были в стороне друг от друга, мы договорились, что каждая команда идёт на маршрут, когда сочтёт нужным. После этого мы продолжили акклиматизационные выходы и наблюдение за стеной, а группа Пелихова вышла на маршрут. Через некоторое время они спустились из-за травмы участника. После того, как нашим врачом была сделана операция и наложен гипс, силами двух экспедиций пострадавший был спущен в «сурковый лагерь». Москвичи ушли на отдых в Ванч-Дару, а мы продолжили наблюдение за стеной и организовали штурмовой лагерь. 21 июля группа Пелихова вновь вышла на стену, а мы отдыхали в базовом лагере. 23 июля мы вышли на маршрут и 25 июля догнали группу москвичей по высоте. Последующие дни мы отсиживались у основания отвеса, а они продвинулись дальше, так как их путь наверх был всё ещё прост, что позволяло двигаться в непогоду. В результате этого они оказались на 300 м выше нас.

3 августа мы вынуждены были остановить движение из-за сильных камнепадов, совершенно неожиданных на этом участке. Благодаря общему нависанию второй части маршрута, основная масса камней перелетала через нас, но рикошеты не давали возможности безопасно двигаться. Когда мимо Цымбала пролетела связка крючьев и карабинов, мы запросили по связи координаты группы Пелихова. Ответ был неожиданным: «300 м прямо над вами». На запрос группы Пелихова — почему они ушли со своего маршрута и оказались над нами, получили ответ: «Свой маршрут идти нет возможности, другого выхода не имел, постараемся аккуратней, при первой возможности уйдём вправо». В дальнейшем по каждой связи нам сообщали, что группа продолжает движение влево, пересекая стену, поэтому 4 августа мы решили уйти по возможности дальше вправо от камней. Вначале всё обошлось без приключений, но затем камнепады усилились. Камень разорвал Афанасьеву жилет от воротника до низу, Цымбал получил очень сильный удар по предплечью. В первый момент он думал, что сломалась кость. Шалагин получил удар по пояснице и локтю и полчаса не мог двигаться. После этого все спрятались кто где мог и не двигались с места. Мы оказались в неудобном положении. Нужно было организовать бивак, а места даже для сидячих ночёвок не было. Пришлось несколько вернуться назад. В 20° слева от нас сошёл сильный камнепад, а вслед за ним мы услышали шум и увидели падение крупного тела. В момент его удара о снежно-ледовый склон Большого барьера стало ясно видно красную пуховку и очертания человека. Дальнейшее падение проследить не удалось из-за тумана. Немедленно сообщили на базу. Утром нам ответили, что погиб Е. Пелихов.

К концу дня мы ушли вправо настолько, что были вне опасности и могли продолжать нормальное движение. Из лагеря нам сообщили, что мы можем продолжать работу на маршруте, так как наша помощь не требуется.

СНЕСАРЕВ А.А. — Ещё раз о времени прохождения. За вами шла группа из экспедиции Ильинского, и они прошли низ за три дня.

Непомнящий А.В. — При этом они по высоте достигли уровня «птицы», на что у нас, если не учитывать дни отсидки в непогоду, ушло тоже три дня. Здесь, наверное, уместно заметить, что группе Московского горспорткомитета понадобились те же 18 ходовых дней, чтобы достигнуть предвершинного гребня, несмотря на то, что группа была в два раза меньше, а маршрут проще, так как одну из основных трудностей стенки — нижнюю часть отвеса — эта группа обошла справа.

СНЕСАРЕВ А.А. — Со сроками всё ясно. Как вы себя чувствовали после восхождения?

Непомнящий А.В. — После спуска в базовый лагерь доктор провёл медосмотр членов команды. Его результаты у нас записаны:

• У всех функциональные пробы хорошие.
• Восстанавливаемость пульса и давления после нагрузки — в пределах 2 мин.
• Давление нормальное.

СНЕСАРЕВ А.А. — Пользовались ли вы заброской Житенёва?

Непомнящий А.В. — Нет, не пользовались. Заброску Житенёва мы обнаружили на третий день пребывания на «птице», когда решили снять палатку и вырыть пещеру. От заброски остались только консервы в банках, некоторое снаряжение и остатки бензина. Бензин, по-видимому, выпарился из-за нарушения герметизации крышек. Заброска была сложена в капроновые мешки, повешенные на верёвку. Снег в процессе спрессования и превращения в лёд порвал мешки, и содержимое равномерно распределилось во льду. Мягкие упаковки тоже порвались. Снаряжения у нас было более чем достаточно, 2 л своего бензина мы оставили на «птице», а консервные банки Житенёва, которые выкопали в процессе рытья пещеры, сложили в лишний рюкзак и повесили на место, не рискуя испытывать эти консервы на своих желудках. Ну а главное, конечно, то, что в использовании этой заброски просто не было нужды.

СНЕСАРЕВ А.А. — Использовали ли вы верёвки Житенёва в начале маршрута?

Непомнящий А.В. — Нет. Давая консультации членам нашей команды, Житенёв несколько раз говорил, что часто навешенные сегодня верёвки находили назавтра перебитыми. С тех пор прошло два года. От верёвок остались обрывки, торчащие изо льда. Один конец — около 90 м — мы нашли при выходе на «самолёт». Его мы заметили ещё из базы, глядя в 60-кратную трубу. Когда мы подошли ближе, то поняли, что это часть верёвки, по которой проходил спуск. Она лежала в стороне от нашего маршрута. Поднявшись вверх, мы затратили полчаса на траверс, чтобы убрать этот конец верёвки. Он оказался незакреплённым, а просто вмёрз в лёд. Во избежание недоразумений со второй четвёркой мы его сбросили.

СНЕСАРЕВ А.А. — Дайте оценку действий участников команды.

Непомнящий А.В. — Обо всех участниках могу сказать только хорошее. На маршруте все работали с полной отдачей и с большим вниманием относились друг к другу. Мы всё время меняли связки и состав четвёрок, в зависимости от того, кому нужен был отдых или смена рода работы, а также в зависимости от рельефа. Например, К. Осипов всегда шёл первым на обледенелых участках, так как для этого он был в обрезиненных ботинках с меховыми носками. Замена связок не вызывала никакой раздражительности и неудобств.

СНЕСАРЕВ А.А. — Целесообразно ли ещё проходить эту стену?

Непомнящий А.В. — С точки зрения решения новых задач, наверное, нет, так как практически осталась одна задача — вместо нашего маршрута сделать диретиссиму. Но в этом случае больше половины пути нужно шлямбурить, что, на наш взгляд, не представляет никакого интереса.

СНЕСАРЕВ А.А. — Какие породы составляют стену?

Непомнящий А.В. — Самые разнообразные.

СНЕСАРЕВ А.А. — Нет ли дополнений у участников?

Хохлов Е.П. — Мы иногда выражали неудовольствие слишком долгим процессом акклиматизации. Позднее оценили правильность этой тактики. Высота переносилась легко.

Цымбал А.Д. — В этот раз мы почти не пользовались чаем. Заваривали чай из трав. Думаю, что это помогло нам избежать простудных заболеваний.

Шалагин А.М. — Мне было очень приятно идти в этой команде, где половина из участников в разные годы были моими инструкторами.

СНЕСАРЕВ А.А. — Поздравляю вас с хорошим восхождением, которое, несмотря на все волнения, закончилось успешно!

СУДЬЯ ЧЕМПИОНАТА А.А. СНЕСАРЕВ

Секретарь А.М. ШАЛАГИН